Начало упадка

Потоп (М. де Вос и И. Заделер) Можно считать, что в творчестве Квентина Массейса, Провоста, Мостарта (идентифицируемого с "Мастером Ультремонтского алтаря"), Энгельбрехтсена и отчасти Мабюзе нидерландский ренессанс пережил эпоху своего "примитивизма". В творчестве Блондэля, Скореля, Орлэ, Гемессена1, Лукаса Лейденского, Эртсена Гэмскерка он достиг своей кульминационной точки, сделав, благодаря своему увлечению итальянизмом, ряд ценных приобретений и не утратив при этом своей свежести2. Третья группа нидерландских художников XVI в., к которой мы теперь и обращаемся, означает если и не упадок в обыкновенном смысле, то известное омертвение, какое-то торжество начала схоластического над живым, творческим.

При этом можно последнюю группу подразделить еще на две. В одной мы найдем художников "академического" склада, "пуристов", искавших, главным образом, как придать своим картинам величественность, ритм и правильность рисунка, - это явление в Нидерландах отвечает в Италии творчеству Бронзино, Сальвиати, Вазари, Пеллегрино Тибальди, отчасти Веронезе. Во второй группе мы встретим больше виртуозничания, погоню за чрезвычайными эффектами, вплоть до карикатуры и явного безвкусия, и здесь нас поразят несомненные отражения искусства Корреджо, Бароччио и Тинторетто. К концу XVI в. второе начало берет верх над первым; однако и это не означает вырождения, а лишь какие-то конвульсивные усилия художественной культуры, направленные к тому, чтобы "родить гения", который, наконец, действительно и рождается в лице Рубенса. Последний, пройдя строгую школу у схоласта Вэниуса, заразившись, между тем, от Спрангерса и ему подобных "склонностью к чрезвычайному", сумел затем в Италии найти самого себя и тем самым всецело освободить творческий дух своей нации.

Упомянутые две группы не содержат столь же отрадных и приятных явлений, как уже нами разобранный, а потому мы ограничимся более беглой характеристикой отдельных художников. Однако и здесь, если оставить в стороне предрассудки, мы найдем много хорошего, а несколько произведений Флориса, де Boca и Поурбуса-Старшего могут быть отнесены вообще к безотносительным шедеврам нидерландской школы.

Во главе первой группы, которую мы назовем "академической", мы встретим имена - мехельнского мастера Михиеля Коксие и антверпенского мастера Франса Флориса, прозванного современниками "Бесподобным". Коксие принадлежит к поколению Гэмскерка, и очень возможно, что первые произведения этого ученика Орлэ, будучи менее выдержанными, позволили бы нам исключить Коксие из разряда "схоластов". Но таким, каким сейчас представляется мастер, заслуживший в свое время прозвище "фламандского Рафаэля", в произведениях, из коих самое раннее - "Воскрешение Христово" в Лувене - относится к 1563 г., он типичный эклектик-схоласт, гораздо тверже знающий научную сторону своего ремесла, нежели кто бы то ни был из соотечественников, но зато безразличный в краске, банальный в композиции и поэтому скучный3.

Не выигрывает художественная фигура Коксие и от соотношения к его творению двух створок с изображением "Грехопадения" и "Изгнания из рая" в Венском музее. Положим, здесь мы видим красивые пейзажи и несколько хорошо изученных на натуре животных; почти безупречен и рисунок нагих фигур, доказывающий, что автор твердо знал формулы итальянской школы, какими их выработало столетие, начавшееся с Мазаччио и закончившееся Микель Анджело. Но отсутствует и в этой картине дух животворный, отсутствует яркость художественного пламенения, - все только по - школьному "совершенно" и безрадостно.


1Принадлежность Гемессена к "золотому веку" нидерландского ренессанса вполне подтверждается такими картинами, как "Благословение Исаака" в Мюнхене, как "Старик в лупанаре" в Карлсруэ или "Блудный сын" в Брюсселе. В них мощный натурализм прекрасно сочетается с благородной стильностью, подсмотренной у Рафаэля и флорентийцев.
2 Несомненно, что в ряду "классиков" нидерландского возрождения должны бы стоять еще несколько имен и среди них, на первом месте, имя люттихского мастера Ламберта Ломбарда (1503-1566), едва ли не самого популярного в свое время художника. Однако, при наличности имеющегося исторического материала, приходится ограничиться лишь "регистрацией" Ломбарда в плеяде первоклассных художников северного ренессанса, тогда как о самом его творчестве мы имеем лишь приблизительное понятие. Единственной достоверной картиной мастера можно считать красивое "Снятие с Креста" 1556 г., украшающее собрание Мезес в Кастерле, и, кроме того, еще сохранилось несколько его превосходных рисунков и ряд гравюр с его произведения, среди которых имеются листы (напр., великолепная композиция "Милосердие"), вполне подтверждающие, что Ломбард всецело принял и усвоил художественную культуру родины Рафаэля. Этого, однако, мало, чтобы судить о нем как о живописце, и окончательно сбивает наше представление о художнике все то разнохарактерное и слабое, что ему приписывается на основании шатких стильнокритических построений; в этой массе атрибуций особенно "компрометируют" Ломбарда несколько жалких и условных "Мадонн". Напротив того, атрибуция мастеру мужского портрета 1566 г., в Касселе (автопортрет? повторение его находится в Гатчине), отводит ему место среди самых замечательных предшественников натурализма в духе Караваджо. Если согласиться с тем, что в этой картине мы имеем произведение Ломбарда, то можно отдать мастеру и изумительно реалистический этюд, хранящийся в Люттихском музее и изображающий воина (возможно, что вырезок из картины, представлявшей "Бичевание Спасителя"). Ломбард был сыном мясника. Первой его работой, о которой дошли до нас сведения, была роспись статуй (1532 г.). В 1533 г. художник отправляется в Германию, и здесь - странное дело! - пытливый мастер изучает "древнюю" живопись во Франконии (вероятно, какие-либо исчезнувшие с тех пор византийские фрески), собирая в то же время коллекцию древностей эпохи франков. Затем Ломбард возвращается в Нидерланды и работает одно время в Мидельбурге у старика Мабюзе. В 1837 г. Л., наконец, едет в Италию в свите кардинала Реджинальда Поля. Вернувшись в Люттих в 1539 г., художник развернул замечательно разностороннюю деятельность в качестве живописца, архитектора и инженера. Часто смешивают Ломбарда с его шурином Lambertoм Sutmanoм (неправильно - Susterman) "Suavius", архитектором, живописцем и гравером (1520?-1567), а последнего с Федериго di Lamberto Fiamingo, работавшим во Флоренции и при дворе Вильгельма V Баварского (1526?-1599); картина, приписываемая последнему "Зустрису", в Лувре, отводит ему место среди самых замечательных подражателей Веронезе и Дзелотти.
3 Ван Мандер рассказывает, что Коксие был очень недоволен публикацией гравюры Гиеронима Кока с "Афинской школы" Рафаэля, ибо всякий мог благодаря ей удостовериться в тех плагиатах, которые нидерландский художник сделал со знаменитой ватиканской фрески. Michiel Coxcie родился в Мехельне в 1497 г.; он был учеником своего отца и Б. дОрлэ в Брюсселе. В Италии К. прожил многие годы, и здесь его знал Вазари. Вернувшись на родину, он был принят в мехельнскую гильдию в 1539 г. Умер художник 10 марта 1592 г. Коксие был очень известен в свое время, и его искусство принесло ему громадное состояние (в Мехельне у него были три великолепных дома, "вернее, дворца", прибавляет Мандер). Часть картин Коксие ушла в Испанию и до сих пор находится там (Карл V, удалившись в монастырь Сан Юсте, взял с собой четыре религиозных композиции мастера). По картонам мастера исполнен ряд прекрасных шпалер (часть в Гатчине?) и расписаны стекла в брюссельской S-te Gudule (капелла св. Причастия).

Предыдущий раздел

Следующая глава


Восточная сказка (М.А. Врубель)

Демон поверженный (М.А. Врубель, 1902 г.)

Остров любви (К.А. Сомов)


Главная > Книги > История живописи всех времён и народов > Том 3 > Нидерландская живопись в эпоху ренессанса > Академический ренессанс
Поиск на сайте   |  Карта сайта