Ридольфо Гирландайо

Поклонение волхвов (Якопо Понтормо) В произведениях же позднего периода все "декорационное" у него исчезает: флорентийский мастер расстается с последними реминисценциями "готического" вкуса и обращается всецело к "латинской" формуле, прощается с детскими грезами и вступает в зрелый, мужественный возраст. Приходится, однако, признать, что эта метаморфоза дается ему тяжелой ценой: вместе с "детскостью" он теряет и всю свою своеобразную прелесть1.

В ряду флорентийских художников "золотого века", не зараженных влиянием Микель Анджело, заслуживает отдельного обсуждения еще один из самых любимых в то время мастеров, всегда заваленный заказами Ридольфо Гирландайо2, сын Доменико, поставлявший из своей мастерской при помощи своего ученика (а позже компаньона) Микеле Тозини (Микеле ди Ридольфо, умер в 1577 г.) образа, портреты, декорации для пиршеств и процессов, знамена, расписную мебель и прочее.

Положим, и Ридольфо - не лицо, а лишь "собрание всевозможных отражений", и его уже можно зачислить в предтечи академизма и эклектизма. От Сарто он резко отличается тем, что идет не вслед Леонардо, а вслед Рафаэлю, творит вещи не нежные, а претендующие на силу и полноту форм. При этом, особенно в ранних произведениях Ридольфо, сказывается еще наивный, чопорный кватрочентист, а известный "провинциализм" остается отличительной чертой его на всю жизнь, однако справедливость требует выделить Ридольфо хотя бы за две картины мастера, рисующие эпизоды из жития св. Зиновия (Уффици). Этим мужественным, "тяжеловесным" по стилю картинам, сильно разнящимся от прочего творения Ридольфо, главную прелесть придает та правдивость, с которой писаны здесь фоны. На одной виднеется площадь Борго дельи Альбицпи, на другой - флорентийский Дуомо, кампаниле, башня синьории, дерево, которое росло у собора и Баттистерий. Приходится только пожалеть, что эти прекрасные городские ведуты почти совершенно спрятаны за густыми группами первого плана и не играют никакой роли в "настроении". Остаются в памяти не они, а "колоссальные" фигуры, загромождающие авансцену.

Уж если таких кратких оценок достаточно для характеристики трех лучших мастеров Флоренции: Франчабиджо, Понтормо и Ридольфо - то еще менее заслуживают подробного обсуждения в общей истории искусства более обыденные художники, знавшие свое ремесло в совершенстве, но не сумевшие использовать это знание на что-либо, задевающее "за живое", что-либо "вечное", интересное не для одних только специальных исследователей данной эпохи. Фаланга таких флорентийских мастеров "золотого века" очень велика3, но всего менее имеет смысл говорить о них в нашей "общей части", ибо ничего личного, ничего нового они в живопись не привнесли, а лишь один за другим повторяли то, что было изобретено более свежими и сильными художниками. При этом, по мере приближения к середине века, флорентийская живопись все более и более стала подпадать под влияние величайшего из флорентийцев - Микель Анджело, а это влияние роковым образом должно было сказаться на ее развитии и, в частности, на развитии картинного "сценария". Ведь согласно формулам Буонарроти, человеческая, канонически прекрасная фигура заполонила все внимание, тогда как к остальному миру выработалось почти презрительное отношение. Таким образом, в творчестве художников этого времени "мертвечина" академизма налицо еще до основания академии.


1 Изучение творения и биографии Понтормо наводит на мысль, что эта перемена прошла не без большого внутреннего страдания. Его "детскость" имеет оттенок чего-то нарочитого, чего художник продолжает придерживаться, несмотря на то, что он уже не обладал на самом деле всей той душевной простотой, которая сквозит в творении Филиппино и Пьеро ди Козимо. После этого - решительный разрыв с тем, что он любил, но что было в его дни анахронизмом, и отдача себя идеям дня, к которым, в силу своих душевных свойств, он так и не мог приобщиться вполне.
2 Родился 4 февраля 1483 г., ученик своего отца и своего дяди Давиде. Будучи одних лет с Рафаэлем, он сошелся с ним во время пребывания последнего во Флоренции (считается даже, что им окончена "La belle Jardiniиre", Лувр). В 1504 г. он написал луврское "Коронование Богородицы", несколько позже лондонское "Несение креста"; в 1514 г. он расписал фресками маленькую капеллу в Палаццо Веккио; в 1515 г. им исполнена предэлла в Бигалло; в 1543 г. - "Тайная вечеря" в S. Maria degli Angeli. Ему же, наконец, приписывают эрмитажное "Рождество", считавшееся произведением Граначчи. Умер Ридольфо 5 января 1561 г., оставив своим сыновьям, обратившимся к торговле, богатое наследство.
3 Перечислим хотя бы главнейшие имена: сотрудник Полидора - Караваджо, о котором речь впереди; Б.В. Матурино (1490 - после 1527 г.); подражатель Сарто - Доменико Пулиго (1475-1527); изящный Джованни Антонио Солиани (1492-1544); друг Вазари - Франческо, или Чекино ди Сальвиати (1510-1563); сам Джордже Вазари (1511-1574); скульптор и рисовальщик Баччо Бандинелли (1488-1560); Джованни Батиста Россо деи Росси, или "Россо Фюрентипо" (1496-1541), начинающий собой плеяду "школы Фонтенебло"; ученик Перуджино - Франческе Убертини "Бакиакка" (1494-1557); Андреа ди Козими Фельтрини (1490?-1554?); Никколо Соджи (1480-1554); Перино дель Вага (1488-1528); Аньоло ди Козимо "Бронзино" (1502-1572); его ученик Алессандро Аллори (1535-1607); плодовитый Санти ди Тито (1538-1603) и изощренный Бернардо Барбателли, прозванный Почетти "далле гротески" и "далле фачате" (1542-1612). С некоторыми из этих художников мы еще будем иметь случай встречаться в дальнейшем изложении, но и сейчас укажем на тех, которые более других заслуживают внимание историка пейзажа: Матурино, Бакиакка, Вазари, Дочено. Первый украсил вместе с Полидоро пейзажными фресками римскую церковь "Сан Сильвестро" (мы еще к ней вернемся) и тем самым учредил род исторической пейзажной живописи высокого стиля; Бакиакка - автор нескольких привлекательных и затейливых "касонных" картин, а также близких к ним по стилю картонов для шпалер с "календарными" сюжетами (прекрасные шпалеры, вытканные по картонам Бакиакки, хранятся в флорентийском музее "degli Arazzi"). Появление в этих картонах нидерландских черт, особенно в их сочных и сложных пейзажах, изобилующих фигурами животных, напрасно относят на счет участия в их изготовлении фламандских ткачей Кархера и Роста, ибо и более ранние картины Бакиакки уже доказывают, что он, подобно многим своим товарищам, был заражен нидерландскими влияниями. Ведь и картины мастера (в Дрездене и в Берлине) легко принять за произведения какого-нибудь соотечественника Луки Лейденского или Гемессена. У скучного и легкомысленного, но "культурного" и пользовавшегося необычайным успехом Вазари любопытно встретить парафразы на открытия более даровитых художников. Так, в архитектурах на фресках римской "Канчелларии" он подражает Рафаэлю, в целом ряде картин "вульгаризирует" световые эффекты в духе Корреджо (особенно в своих фресках в Камальдолли и в картине 1539 года, которая ныне в Брере); он же до смешного доводит злоупотребление аллегорическими олицетворениями в передаче разных моментов жизни природы (он не гнушается даже в сцене "Распятия" поместить фигуры Феба и Дианы, означающие борьбу дня и ночи). Дочено принадлежат самые сочные и живые куски на фресках Вазари, особенно натюрморты и пейзажи. В ряду живописцев, отдававших свое дарование на модное в то время искусство декорировать фасады и внутренности домов "гротесками", Почетти занимает одно из первых мест. Это был необычайно изобретательный, гибкий и разносторонний мастер, в совершенстве знавший перспективу и прочие "художественные науки".

Предыдущая глава

Следующмий раздел


Танец (А. Ватто)

Читающая Магдалина (Кристофано Аллори)

Поклонение волхвов (Роже ван-дер Вейден)


Главная > Книги > История живописи всех времён и народов > Том 2 > Живопись «Золотого века» в средней Италии > Три мастера Флоренции > Ридольфо Гирландайо
Поиск на сайте   |  Карта сайта