Беллотто

Венеция: Дога (Франческо Гварди) Можно, впрочем, получить от картин Беллотто огромное наслаждение. Стоит только отнестись к ним не как к продуктам художественного темперамента, а как к чему-то аналогичному с фотографиями. Ведь и у Вермэра и у Лютара мы не найдем ни трепета, ни настоящей поэзии, и, однако, мы не только способны любоваться их "непогрешимой фактурой", но мы и благодарны им именно за то, что они нас вводят без всяких личных комментариев в зачарованный мир прошлого, давая возможность сохранить к нему свое собственное, чистое от постороннего влияния отношение. Точно так же зафиксированные отражения камеры-обскуры Беллотто приводят нас на улицы и в сады Вены, Дрездена и Варшавы, и, попадая туда, мы уже можем по собственному выбору вникать во все подробности исчезнувшей жизни, вычитывать из этих идеальных документов такие убедительные сведения о всем быте XVIII века, с которыми не могут тягаться ни самые правдивые мемуары, ни самые точные архивные изыскания. Даже черноватый тон картин Беллотто усиливает иллюзию, будто перед нами в увеличенном виде тот самый клочок бумаги, на который падал луч зеркала оптической машины.

Вопрос, кому принадлежат прекрасные фигуры, сотнями оживляющие виды Беллотто, остается открытым. Считается обыкновенно, что лучшие из них написаны его соотечественниками - Торелли, Цукарелли, Гульельми и Бачиарелли. Однако, как и у Антонио Канале, слишком во всем чувствуется, что живописцем-дирижером при исполнении картин, носящих имя Беллотто, был художник-видописец; несомненно, он умел не только отыскать "вырезок" вида, но и оценить прелести уличной возни, воспринять ее так, чтобы она предстала цельной и гармоничной. При этом Беллотто должен был обладать чрезвычайной силой воли, чтобы заставить даже таких маньеристов-виртуозов, как названные мастера, изображать все на его картинах без прикрас - правдиво, точно, строго, оставляя за каждой подробностью ту веселую, беспечную нотку, в которой сказывается сама душа XVIII века. Не проще ли поэтому допустить, что в столь цельных по стилю картинах художника и фигуры, как раз наиболее живые и удачные, принадлежат ему самому. Подтверждением такой догадки является как его изумительное владение рисунком вообще, так и его гравированные офортом виды, населенные массой чрезвычайно жизненных фигур, исполненных всецело самим мастером.

Причисление Гварди к венецианским видописцам выдает, в сущности, прием механический1. Творчество Гварди даже является как бы протестом против общего состояния венецианской живописи своего времени, каким-то сплошным рядом "гениальных выходок", вызванных тем, что художнику невыносимы были всякие оковы, все слишком рассчитанное, благоразумное, что его всегда увлекало вдохновение минуты, что за одно подлинно живое слово он готов был отдать сразу даже свою репутацию умелого мастера и, тем паче, успех среди педантов-филистеров.

Первоклассные знатоки своей специальности - Канале, Беллотто - писали "портреты" венецианских "знаменитых мест" и населяли эти декорации подходящими персонажами. Гварди писал саму жизнь Венеции, как одного целого организма; не сходя с улиц родного города, он, точно на лоне природы, изучал Божий мир: бег облаков над трубами домов, игру отражения в зеленых волнах, красочные симфонии атмосферы. И фигуры на картинах Гварди не посторонний стаффаж, введенный чужой рукой или методично зарисованный с позирующих натурщиков, а однородная часть целого - действительно население той Венеции, дома и церкви которой мастер передавал с таким трепетом, что и они кажутся одушевленными.


1 Francesco Guardi, сын декоративного живописца Domenico (умер в 1716 г.), переселившегося из Мастеллины в Венецию в конце XVII века, родился в Венеции 5 октября 1712 г.; свое художественное образование он, вероятно, получил в доме Тиеполо, женатого с 1719 г. на старшей его сестре - Марии-Цецилии, известной своей страстью к игре; младший брат Франческо, Никколо, был тоже живописцем, так же, как и сын знаменитого художника - Джакомо (умер в 1836 г.). Гварди прожил всю жизнь, за исключением одного короткого путешествия в 1732 г. на родину своей семьи (в Трентино, где у него был дом), в Венеции; закончил он жизнь, несмотря на успех и относительную известность, бедняком 1 января 1792 г. Главными покупателями Гварди были англичане; его комиссионером был торговец картинами и реставратор Эдвардс; выставлял свои картины мастер, по обычаю времени, на публичных выставках, устраиваемых на Риальто, у S. Rocco и на площади св. Марка; в 1784 г. он был избран в члены Академии. - Лучшие картины Гварди находятся в Берлинском музее, в Лувре, в лондонской Национальной галерее, в лондонской галерее Wallace, в Ashmolean Museum в Оксфорде, в миланской Брере, в Пинакотеке, в петербургской галерее кн. Юсуповых, в собрании Stefan Bourgeois. Рисунки и гуаши в Musеe Andre в Париже, в Collection Dutuit (Petit Palais) там же, в собрании Александра Н. Бенуа.

Предыдущая глава

Следующая глава


Рождество Христово (Фра Филиппо Липпи)

Девятый вал (Айвазовский И.К., 1850)

Часть фрески в капелле Торнабуони в церкви Санта мария Новелла во Флоренции


Главная > Книги > История живописи всех времён и народов > Том 3 > Итальянская живопись в XVII и XVIII веках > Видовая живопись > Беллотто
Поиск на сайте   |  Карта сайта