Грациозные штрихи

Успение Богородицы (Тициан) В "Вакханалии" Тициану менее удалось это общее оживление. Спокойные позы отдыхающих слишком приковывают внимание, а жесты движущихся недостаточно порывисты. Но что за красота и здесь пейзаж, какая прохлада чувствуется в тени деревьев, как выражена в формах и красках жизнь растений, их сочное произрастание из земли, их трепетное стояние в теплом благодатном воздухе! Посмотрел бы на это дерево Леонардо, умерший как раз во время писания "Вакханалии" в далекой Франции1, как бы обрадовался он тому, что его изыскания принесли, наконец, настоящие плоды - не столько в родной Флоренции и не в его личной "миланской" школе, сколько в Венеции, которую он лишь посетил мимоходом, но где он заронил на восприимчивой почве нетленные семена, взошедшие затем дивным урожаем в творчестве Тициана.

Пользуясь литературным оборотом, особенно любимым Аретином и другими "художественными критиками" того времени, мы можем сказать, что рядом с этим пейзажем и настоящая природа покажется ненастоящей, до такой степени правдиво здесь передана самая жизненность всего, и особенно растений, их хрупкая грация, их дрожащая серебристость, как бы даже их смолистый бодрящий аромат2. И какое гениальное и непринужденное остроумие (совершенно в духе XIX века) проявилось в измышлении этого лежащего на пригорке среди юных тополей старца Силена, почему-то особенно ярко выражающего состояние пьяного блаженства, то чувство счастливого всепрезрения и всеобожания, которое владеет всеми, на кого снизошел Вакх.

Наименее удачна из трех картин "Встреча Бахуса с Ариадной" (ныне в Лондоне). Над ней особенно долго работал Тициан, и это, вероятно, потому, что здесь он был более связан пожеланиями герцога, приславшего ему даже для руководства какой-то собственноручный эскиз3. Как бы то ни было, но этот Бахус, застывший в своем прыжке, эта слишком тривиальная, "медленно убегающая" Ариадна, тяжелый сатир на первом плане, безучастный фавненок и прочие фигуры производят, все вместе взятые, несколько мучительное впечатление. Но пейзаж и здесь такой же мощный и прекрасный, как и на двух других картинах серии, а некоторая его условность сообщает ему восхитительно-сказочный характер. Особенной прелестью отличается даль побережья под вечерним небом, на котором в зените уже высыпало созвездие "Кольца". Бесподобно написаны и леопарды, тащащие колесницу пьяного бога, лающая собака на первом плане, отрубленная голова тельца и разные детали "мертвой натуры" - все образцы, на которых должны были впоследствии учиться и Рубенс, и Снейдерс4.

Мнения историков расходятся относительно датирования знаменитейшей картины Тициана "Взятие на небо Богородицы" ("Assunta", Венецианская Академия). Лодовико Дольче, знавший Тициана лично, ставит время ее написания тотчас же после росписи Фондако деи Тедески, следовательно, приблизительно около 1510 года; с другой стороны, на роскошной раме, в которую раньше была вставлена картина (когда она еще украшала францисканскую церковь "Фрари"), значился год 1516. И самая картина скорее говорит за то, что перед нами позднейшее произведение, написанное мастером после пребывания в Падуе и незадолго до картин для Феррары. Каких-либо черт робости здесь, во всяком случае, не найти. Все исполнено предельной мощи и смелости. Если на вкус современного зрителя картина эта действует менее привлекательно, нежели другие произведения мастера, то это, в значительной степени, именно благодаря своему полному совершенству, благодаря тому же, почему ни один из характерных художников "золотого века" сейчас "не в моде" - ни Рафаэль, ни Корреджо, ни Андреа дель Сарто5.


1 Леонардо умер в замке Клу близ Амбуаза 2 мая 1519 г. "Вакханалия" писана с 1518 по 1519 г.
2 Приводим несколько выдержек из "Диалога" Л. Дольче, вложенных в уста porteparolea автора, Аретина. Из них совершенно ясно, что в Венеции, задолго до появления Караваджо, уже царила художественная теория, которую можно бы назвать "натурализмом": "Джорджоне был превзойден в неизмеримой степени Тицианом, который сообщил своим образам героическое достоинство, необычайно нежный колорит и столь правдоподобные краски, что поистине можно утверждать: они не уступают самой натуре;... я утверждаю, что живопись не что иное, как подражание натуре, и что тот лучший из мастеров, кто ближе всего к ней подходит;... прибавлю еще, что живопись в очертаниях и красках, будь то на дереве, стене или холсте, все воспроизводит, что видит глаз". Оппонент Аретина как раз с этим определением соглашается. Несколько иначе ставится вопрос дальше: "Живописец должен стараться не только подражать натуре, но отчасти и превосходить ее. Я говорю "отчасти", ибо чудесно уже то, если он к ней хоть приблизительно подходит". "Dialogo dеlla Pittura", Venezia, MDLVII.
3 О том, что он передал эскиз Тициану, поверенный герцога Теобальди сообщает в своем письме от 22 апреля 1518 г.
4 На "Вакханалии" также блестяще написана стеклянная ваза с вином, вырисовывающаяся на светлом небе, а также все прочие сосуды. На "Празднике Венеры" поразительно переданы корзины с яблоками, разбросанные по лугу.
5 Нам вспоминается, в качестве подтверждения слов о "несоответствии" красоты "Ассунты" с современными идеалами, наша беседа перед образом Тициана с одним из самых значительных художественных деятелей в России и Европе и весьма тонким ценителем искусства, к сожалению, несколько падким на "последнее слово". Его презрению к шедевру Тициана не было предела, и, наоборот, он превозносил до небес выставленную рядом картину Тинторетто "Чудо св. Марка". Можно утверждать, что этого критика возмущали как раз достоинства "Ассунты" и радовали "недостатки" Тинторетто: архитектурность, стройность, целостность и обдуманность первой картины и "развал", растерзанность, "случайность" второй.

Предыдущая глава

Следующая глава


Архитектурное каприччио (Дирк ван Делен)

Собственный портрет (О.А. Кипренский)

Панихида (В.В. Верещагин)


Главная > Книги > История живописи всех времён и народов > Том 2 > Венецианская живопись «Золотого века» > Необузданное искусство Тициана > Грациозные штрихи
Поиск на сайте   |  Карта сайта