Новый поворот

Торжество церкви над врагами (Лука Джордано) Бононе, повторяем, не имел влияния на своих современников, если не считать Фети и, пожалуй, еще Лейса, деятельность которых также вся прошла в стороне от главного течения. Быть может, потому он и не имел влияния, что искусство его было слишком изысканным, а к тому же декоративную живопись начала XVII в. всецело заполонили болонские академики, шедшие по стопам Караччи. Позже, с момента появления на сцене Пьетро Береттини из Кортоны1, начинается новый поворот в течении декоративной живописи, имеющей отныне много общего с архитектурой Бернини, Боромини и Гварини, с каким-то цинизмом перешедших на явную театральность, на исключительное эффектничание, на полное игнорирование душевных интимных переживаний. Именно это искусство, в котором все самое легкомысленное, доставшееся от Корреджо, соединилось с той грубоватой радостностью, которая вдруг засверкала в творчестве здоровяка-северянина Рубенса, пришлось особенно по вкусу папской церкви, и для него были очень быстро забыты все те реформы во имя строгости и внушительности, которые пытались произвести Караччи и Доменикино с товарищами. Теперь на потолках кардинальских дворцов и великолепных сверкающих агатами церковных зал заплясал тот разнузданный балет, который один является достаточным показателем глубокого душевного растления, отравившего итальянскую культуру. Раскаяние, отчаяние, сомнение сменились постепенно откровенной кощунственной "игрой" и каким-то беспечным оппортунизмом - aprеs nous le deluge, лишь бы еще как-нибудь растянуть наслаждения и власть.

При этом и случилось то неожиданное, чего мы коснулись в начале главы. Художникам предоставили возможность делать что им угодно, лишь бы это было прельстительным, а художники пришли на зов с грандиозным запасом фантазии и даже с подобием какой-то религии. Подходя к Кортоне и ко всему тому миру монументальной живописи, который им открывается, мы должны еще раз повторить сказанное: это искусство не есть что-либо только внешнее, это не одна маска и не одна только игра, хоть оно и явилось на требование маски и игры. Под всем этим творчеством таится подлинная стихийная сила, если и не имеющая ничего общего с идеями христианства, если и внесшая в недра католической церкви невероятную смуту и противоречия, то сама по себе все же властно заявляющая свое право на жизнь. Растерявшаяся и прельщенная церковь настежь открыла двери наплыву этой ереси, видя в ней лишь полезную и неопасную союзницу. На самом же деле получилось государство в государстве, церковь в церкви. Немудрено, что там, где легкомысленные "боги" Кортоны и Бернини являются в виде украшения к уже созданному в более благополучные и "здоровые" времена, там они производят отталкивающее и прямо невыносимое впечатление. Многие святыни Рима изуродованы и осквернены вторжением "позднего барокко". Но там, где "поздним барокко" создано все - и стены, и украшения их, где ничто кроме затерявшегося символа креста не свидетельствует о принадлежности храма к христианству, - там получились великолепные и по-своему "убедительные" целостности2.

Самого Кортону можно, пожалуй, считать лишь каким-то "примитивом" этого течения, сами же сильные и свободные его достижения явились позже в творчестве генуэзцев Бачиччии, Пиолы и Деферрари, тирольца патера Поццо, неаполитанцев Луки Джордано, Солимены и Муры, болонца Франческини, и, наконец, своего зенита эта живопись достигла в волшебном искусстве Феба - Тиеполо, буквально залившего всю Европу потоками своего ослепительного искусства. Однако и Кортона творил уже свободно и легко; его плафон ("decantato per tutto il mondo") в Palazzo Barberini почему-то напоминает пенящийся водоворот, в котором крутятся христианские доблести, языческие боги, пороки, пчелы Барберини, аллегорические фигуры, тучи и орнаменты; его знаменитые плафоны (1635-1655) в Питти, в которых он местами следует за живописью Караччи в "Галерее Фарнезе", представляют из себя чарующую игру с самыми разнообразными формами, то плоскими, то скульптурными. Черты беспечности, легкости и даже простодушия носят и все остальные произведения мастера, как стенопись церквей и дворцов, так и отдельные картины3. Эти же черты унаследовали и ближайшие его последователи: Джанфранческо Романелли, покрывший радостными, светлыми фресками своды парадных зал Анны Австрийской в Лувре, и Чиро Ферри, докончивший после бегства Кортоны из Флоренции фрески в Питти и создавший грандиозный плафон церкви S. Agnese в Риме4.


1 Pietro Berettini da Cortona родился 1 ноября 1596 г. в Кортоне; ученик Андреа Коммод и, мастерскую которого он покинул в пятнадцать лет с тем, чтобы отправиться в Рим и поступить в ученики к флорентийцу Баччио Чиарпи. Обратив на себя внимание кардинала Саккети, Пьетро попал ко двору Урбана VIII, для которого им исполнен ряд работ и, между прочим, знаменитый плафон в Palazzo Barberini. Кроме Рима, "Кортона" создал значительные произведения в Ломбардии, в Венецианской области и во Флоренции, где им разукрашены плафоны в парадных апартаментах Palazzo Pitti. Александр VII даровал ему орден золотой шпоры. Художник умер в Риме 16 мая 1669 г. Из многочисленных учеников его, упомянем: Джованни Франческо Романелли (1610-1662), прозванного "il Raffaellino", Чиро Ферри, превосходного рисовальщика Пьетро Теста, Луку Джордано и Гильома Бургиньона. Кортона принадлежал и к лучшим архитекторам барокко, по его проектам построены: портик перед S. Maria della Расе, фасад церкви S. Maria in Via Lata и церковь Ss. Martinо e Luca.
2 К самым цельным созданиям этого искусства, за которыми мы вынуждены оставить слишком растяжимый термин "барокко", являются в Риме: фасад и внутренняя отделка S. Pietro, Chiesa Nuova с ее купольным плафоном Кортоны, обе церкви иезуитов - S. Ignazio и Gesu, пышная внутренность церкви S. Maria della Vittoria; в Венеции Gesu, San Moise и Scalzi; в Генуе - Anminziata del Vastato; в Неаполе - церковь Чертозы. Интересные примеры барочного великолепия мы найдем и в Испании, и во Франции, и в Польше, и в Бельгии, откуда отчасти это движение и идет. Еще последовательнее творили подобное искусство (за которым вполне можно оставить выражение "церковное", но едва ли христианское) немецкие архитекторы и живописцы, частью в сотрудничестве с итальянцами. Наиболее впечатляющие храмы эпохи барокко сооружены в Мюнхене Вене, Пассау, Оттобеурени, Майнце и при монастырях: Klosterneuburg, Melk, Neresheim, Vierzehnheiligen, Admont, S. Florian, Ettal, Einsiedeln.
3 Лучше всего о живописи Кортоны в России можно судить по его картинам в Румянцевском музее в Москве.
4 Giro Ferri родился в 1634 г. в Риме; ученик и помощник Кортоны; умер там же 13 октября 1689 г. К наиболее выдающемуся из созданного им принадлежат еще фрески в S. Maria Maggiore в Бергамо. Чиро Ферри, по примеру своего учителя, был и архитектором.

Предыдущая глава

Следующая глава


Китай Город (А. Васнецов)

Воскрешение Лазаря (Себастиано дель Пиомбо, 1517-1519 г.)

Летний сад при Петре Великом. 1902 г.


Главная > Книги > История живописи всех времён и народов > Том 3 > Итальянская живопись в XVII и XVIII веках > Декоративно-монументальная живопись > Новый поворот
Поиск на сайте   |  Карта сайта