Мелоццо - мастер иллюзий. Козимо Росселли

Плафон в сокровищнице собора Santa Casa в Лорето Произведений Мелоццо осталось мало. Отавные его фрески, в Форли и в Риме, погибли. От последних остались лишь фресковый портрет покровителя Мелоццо, папы Сикста IV, украшавший некогда библиотеку Ватикана (ныне в Пинакотеке там же), несколько фрагментов огромной фрески "Вознесение Христово", украшавшей трибуну церкви Апостолов, и обломок фрески в "Капелле Зачатия" при базилике Св. Петра (ныне в ватиканских гротах). Из работ, исполненных Мелоццо для Урбинского двора, мы обладаем четырьмя аллегориями "Свободных художеств", каждая в виде женской фигуры на троне, у подножия которого стоит на коленях один из приближенных герцога, а также двумя портретами последнего; из работ в Лорето - плафоном сокровищницы знаменитого собора. Однако и этих произведений достаточно, чтобы судить о значении мастера; все они носят один определенно выраженный характер: полный реализм, соединенный с величественным спокойствием и исключительной для XV века пластичностью, достигающей временами настоящего trompe l'оеi'я.

Дальше всего Мелоццо идет в искании иллюзии в плафоне Лорето, представляющем как бы восьмиугольный шатер, на карнизе которого сидят пророки, а над ними по граням реют ангелы. Идея такой реальной декоровки, в виде целого этажа, изображенного en trompe l'oeil, была уже использована Мантеньей в плафоне "Camera degli Sposi" Мантуанского Замка, где из середины свода глядят вниз смеющиеся лица девушек. Мелоццо "форсирует ноту". Ему мало полускрытых фигур, он рисует пророков и ангелов полностью, причем последние имеют вид подвешенных в воздухе. Скорее безобразное впечатление производят их видимые снизу ступни. Но сколько в этой задаче смелости и сколько чисто технической удачи. Фоппа в капелле Поргинари принужден, для усиления иллюзии, в придачу к писаным фигурам ставить скульптурных ангелов; Мелоццо же довольствуется одной живописью, и тем не менее его изображения слетевшихся в святилище небожителей имеют вид действительно висящих "круглых" фигур. Еще один шаг - и явится Корреджо с его иллюзорными плафонами, в которых будут клубиться мягкие, точно настоящие облака и сновать по ним, с изумительной гибкостью и подвижностью, существа, дающие полное впечатление жизни.

Нечто подобное должна была представлять и фреска Мелоццо в римской церкви Santi Apostoli "Вознесение", разрушенная в начале XVIII века и известная нам лишь по нескольким кускам, хранящимся в Квиринальском дворце и в сакристии Сан Пьетро. Величественная, но в своем реализме доходящая до вульгарности фигура Христа изображена точно видимая снизу, и такой же "плафонный" характер имеют фигуры ангелов. Даже в портрете Сикста IV Мелоццо сохраняет этот прием, и опять в таких же ракурсах изображены его аллегории, в которых силой масляных красок и тщательной лепкой он доводит впечатление выпуклости до чего-то даже тягостного и навязчивого.

Тайная Вечеря (Козимо Росселли) Пейзажей на дошедших до нас картинах Мелоццо нет, но в развитии пейзажа или, понимая вопрос шире, всего "живописного сценария" искусство его значит очень много. Именно это искание пластичности, роднящее его с живописью Мантеньи, делает Мелоццо одним из важнейших звеньев в истории эволюции живописи. До него не создавали в Италии таких "выпуклых", таких простых, точно целиком с натуры писанных картин, какие он создал в своих аллегориях. Ведь и обманно рельефные картины Джамбеллино написаны после них. Несомненно также, что в Мелоццо (одновременно с деятельностью Антонелло в северной Италии) ярче всего выразилась связь итальянского искусства с нидерландским, при полном сохранении особенностей итальянского стиля. Наконец, архитектурный фон в портрете Сикста IV сам по себе принадлежит к самым замечательным, к самым правдивым interieur'aм XV века, а о погибшей фреске в "Апостолах" мы знаем, что она содержала и замечательные архитектурно-перспективные детали.

В 1439 году родился Козимо Росселли. Он ученик отсталого художника Нери ди Биччи и среди товарищей занимает скорее довольно скромное место. Он техник, он мастер, но он не ищет новых путей и лишен жизненности. Это не помешало тому, что из всех флорентийцев, приглашенных расписывать стены Сикстинской капеллы, именно на долю Козимо выдался успех у папского двора, и его эффектные, цветистые фрески рядом с творениями Гирландайо, Сандро и Перуджино доказывают, что посредственность во все времена была угодна толпе и даже просвещеннейшим меценатам. Нравились их пестрые, веселые краски, яркость лазури и красиво размещенные пятна золота.

Живопись Росселли, действительно, можно считать очень декоративной, но вглядитесь в нее ближе, и сквозь ренессансную оболочку проступят черты уже "далекой" в то время Византии: черствость, неподвижность, неодухотворенность. Формы его сухи и чересчур вытянуты; движения чопорны. Архаиком он себя выказывает и в декорациях своих картин. Рядом с декорациями Гирландайо, Перуджино они кажутся мертвыми, плоскими и, несмотря на пестроту колеров, бесцветными. Лучше удаются Росселли архитектуры ("Благовещение со святыми" в Лувре, 1473 года, "Тайная вечеря" в Сикстинской капелле, "Посвящение и видение блаженного Беницци" - фреска во дворике Аннунциаты, 1476 года). Но и в этой области он идет лишь по стопам других, причем ему не хватает ни свежести в композиции, ни строго усвоенных теоретических знаний1.


1 Из композиции "на открытом воздухе" Росселли сложна и довольно красива по очертаниям (круглые, поросшие лесом холмы) декорация во фреске Сикстинской капеллы "Нагорная проповедь". В фреске "Моисей на Синайской горе" прельщает открывающаяся справа даль. Но не следует ли в этих удачных кусках видеть руку даровитого ученика Росселли - Пьеро ди Козимо? Фреску "Гибель Фараона" в Сикстинской капелле, считавшуюся произведением Росселли и Пьеро, Вентури пытается теперь отдать дон-Диаманте, ученику и сотруднику Липпо Липпи, о котором документально известно, что в 1481 году он принимал участие в росписи папской капеллы. Пейзаж в этой композиции более примитивен (колючие скалы), нежели на упомянутых фресках Росселли. В свою очередь, совершенно примитивны пейзажи Росселли в трех сценах, как бы видимых через окна зала, где происходит "Тайная вечеря", на его фреске в Сикстинской капелле. Укажем тут же на ухищрение в архитектурной композиции последней картины. В общем она передает установленную еще Кастаньо схему. Но Росселли вносит в эту "кубическую формулу" значительные видоизменения, как бы обогащающие ее, на самом же деле лишь нарушающие ее цельность: он изгибает подковой стол, заднюю стену ломает на три грани, а потолок залы украшает сложной звездообразной фигурой.

Предыдущая глава

Следующий раздел


Камилла Альбертовна Бенуа со своей старшей дочерью Камиллой. 1875 г.

Мастер E.S Сивилла и император Август (сер. XV в.)

Людовик XIV на карусели 1662 года (Шово)


Главная > Книги > История живописи всех времён и народов > Том 2 > Пейзаж в тосканской и умбрийской живописи второй половины XV века > Художники > Мелоццо - мастер иллюзий. Козимо Росселли
Поиск на сайте   |  Карта сайта