Кассонные картины

Идеальный город (Неизвестный флорентийский мастер из окружения Пьеро делла Франчески) Писаны эти картины приблизительно в 1510-х годах, но всем своим стилем они (как и аналогичные произведения других флорентийцев) напоминают работы XV века. Стиль этот можно назвать "кассонным" - от слова "кассоне", свадебный сундук, так как парадные, специально для приданых предназначенные лари было принято украшать подобными "живописными новеллами"1. К кассонным картинам примыкают и другие продолговатые фризообразные картины, которыми заполняли верхние части комнатных стен. Такими стенными панно служили, между прочим, знаменитые картины Мантеньи, Перуджино и Косты в Мантуанском замке, и то же назначение имели разбираемые картины Граначчи и те произведения Сарто, Бакиакки и Франчабиджо, о которых мы будем говорить ниже.

Нужно, впрочем, заметить, что в кассонных картинах XVI века при всей их грации и красоте замечается известный упадок, и это касается даже помянутых картин Граначчи. Восхитительными являются по прежнему лишь фоны - эти полные ритма архитектурные фантазии; но фигуры на авансценах ценах стали условными, а краски как бы поблекли, лишились прежних контрастов и яркости. Исчезло и красивое золото, сообщавшее кассонным панно кватроченто удивительную сказочность. Те прежние картины были чуть-чуть варварскими, в них точно гремели какие-то странные экзотические оркестры; несколько иного порядка музыкальность кассонных картин XVI века (о музыке вспоминаешь совершенно невольно при взгляде и на эти композиции, в которых ритм - все) - это изысканная камерная музыка, очень благородная, но и несколько скучная.

Вспоминаешь о музыке, но вспоминаешь и о театре. Продолговатый формат кассонных картин приводил художников к созданию сложных фонов архитектурного и пейзажно-панорамного характера. Фигуры, сжатые форматом, "не могли расти" и невольно превращались в "стаффаж среди декорации". Если мы теперь вспомним, что Граначчи, равно как и его прототип, Пьеро ди Козимо, были первыми в полном смысле слова театральными художниками в истории живописи, то картины "кассонного типа" как их обоих, так и близких к ним художников мы должны будем рассматривать за гибелью всех настоящих декорации в качестве драгоценнейших документов по части истории инсценировки драматических произведений. В таких "декорациях", какие мы видим в фонах "Истории Иосифа" Граначчи, в картинах Башакки или в прелестных двух кассонных картинах с сюжетами из истории Товия в Берлинском музее, должны были идти пьесы Полициана, кардинала Биббиены, Ариоста и Макиавелли2.

В больших религиозных композициях Граначчи он нам представляется несравненно менее приятным. Композиция у него редко бывает слитой, а краски страдают какой-то склонностью к черноте. Последнюю черту можно рассматривать и как известный признак все той же "зрелости". Ведь вообще чернота есть показатель "облагороженного" вкуса, тогда как яркость и пестрота служат показателем ребячества. Однако чернота, несомненно, отражает и духовную усталость, упадок жизненной силы в искусстве, и эта черта, все определеннее и определеннее сказывающаяся в флорентийском искусстве чинквеченто, сама по себе уже свидетельствует о каком-то упадке сил, о замертвении искусства. Эту же черту унаследовали затем академики; им она пригодилась точно так же, как педантам в комедиях XVII века черная тога.

К разобранной только что группе тосканских художников, предшествующих Андреа дель Сарто, примыкает еще сиенец Джироламо дель Паккия, посетивший Рим в самом начале века и вернувшийся на родину в 1508 году3.


1 Ряд этих кассонных картин (о них мы уже упоминали на стр. 82) очень длинен. Но наиболее интересными среди них являются картины Учелло (Оксфорд), Пезеллино, Беноццо Сандро (восхитителен розово-красный "Пир царицы Васти" в Уффици), Эузебио ди Сан Джордже (Лондон), Филиппино Липпи (Шантильи), Селлайо, Пьеро ди Козимо, а в XVI в. - Понтормо, Граначчи, Франчабиджо и Бакиакки. В этой области художники были свободнее, нежели в церковных картинах, и эта свобода немало способствовала их изобретательности, живости и даже яркости красок. Историю костюма, всей светской жизни можно иллюстрировать одними кассонными картинами. Большое значение они имеют и в истории пейзажа.
2 Вазари сообщает, что Граначчи, благодаря своему веселому нраву, был очень любим во Флоренции (при этом историк делает несущественную ошибку, утверждая, что услугами мастера пользовался даже Лоренцо Великолепный, на самом деле умерший, когда художнику было всего пятнадцать лет). Граначчи поручали устройство празднеств и особенно масленичных маскарадов, которые назывались во Флоренции "canti". Он же заведовал и декоровкой Флоренции при торжественном въезде папы Льва X в 1515 г. "При этом случае, - продолжает Вазари, - а также и раньше, и после Граначчи писал театральные декорации (prospettive da Comedia)." Одна из триумфальных арок, построенных Граначчи, была украшена превосходными, по отзыву историка, гризайлями, и особенно поражал trompe l'oeil, изображавший ворота Бадии с лестницей и всеми прилегающими постройками. Граначчи был, кроме того, превосходным костюмером, и любопытно отметить, что он сам увлекался окраской материи, совсем как наши теперешние театральные художники: Коровин, Бакст и Головин.
3 Сын литейщика-кроата, Джованни делле Бомбарде, Паккие, родился в 1477 г. и был учеником Фунгаи, а впоследствии сошелся с архаическим Лакиаротто (1474-1540?). Участь последнего Паккие разделил после того, что Лакиаротто в 1535 г. был изгнан за участие в обществе "Бардотти" из родного города. Последние годы оба мастера работали во французском замке Гальон, но эти их произведения погибли бесследно.

Предыдущая глава

Следующая глава


Охота (Якопо (или Франческо?) Бассано))

Мадонна на фоне пейзажа (Джорджоне, 1505 г.)

На пашне (Клодт М.К., 1872)


Главная > Книги > История живописи всех времён и народов > Том 2 > Живопись «Золотого века» в средней Италии > Сверстники Великих Мастеров > Кассонные картины
Поиск на сайте   |  Карта сайта