Париж 22 — 24. III. 1959
Теплынь


Дорогой Алексей Николаевич!

Спасибо еще и еще за ВСЕ. На сей раз специально — за аппетитную брошюрку: “Головин и Шаляпин”. Если увидите автора — Альмедингена, передавайте ему мой привет. Очень хотел бы, чтобы мой привет дошел до Г. С. Верейского. Если случается Вам его видеть, будьте добры, скажите ему, что я не устаю любоваться теми двумя большими рисунками (Петергоф и Парголово), которые он мне подарил. Я бы написал прямо ему, я не знаю его адреса (да и позабыл старый: линию, номер дома).

Теперь отвечу на Ваш второй вопрос: подошла ли роль Настасьи Филипповны Иде Рубинштейн? Нет, совсем не подошла. Но вообще бедная Ида, — ей по-настоящему подошли только две роли, в которых она пленила tout Paris1: роль Клеопатры (в одноименном балете, сильно переиначенном мной, Фокиным и Дягилевым из “Египетских ночей” Аренского) и роль Шехерезады. Там она не говорила, там ей надлежало только двигаться, ходить, делать несколько немудреных па, будучи в обеих ролях чудесно одетой и “убранной” Бакстом. Во всех же других выступлениях она, бедняжка, была вовсе не на высоте поставленных задач. Мне несколько совестно так отзываться о моей многолетней меценатке (с 1923 по 1939 г.), дававшей мне средства для существования и, что более ценно, дававшей мне возможность создавать те или иные сценические оформления. Однако “Amicus Plato”2 и т. д. — латинская поговорка.)

Вся беда была в том, что она во что бы то ни стало желала осуществить какие-то мечты и заветы юности и сделаться трагической актрисой и балетной артисткой, соперничая с первейшими звездами! На самом деле она так и осталась любительницей, и ей не было дано даже достичь мастерства кордебалетных плясуний. Несколько удачнее она справилась с ролью дамы с камелиями. Напротив, роль Настасьи Филипповны в пьесе Нозьера и Бинштока, выкроенной из “Идиота”, ничего не могла ей дать в смысле естественности, отойти от любительства. Вот Вам и ответ на Ваш вопрос. Но что касается постановок ее спектаклей, то тут она не жалела средств (на нынешние деньги эти спектакли стоили бы миллиарды), и Бакст, а после него я создали для нее ряд и очень эффектных зрелищ, среди коих следует выделить “Св. Себастьяна” и “Елену Спартанскую” Бакста и мои постановки колоссальной мистерии “L'Imperatrice aux Rochers”, “Diane de Poitiers”, “Le Bolero”, “Les Noces de Psyche”, “La Bienaimee”, “Notturno”3.

К сожалению, все это “не прибавило к моим лаврам”, ибо, несмотря на (вялые) одобрения критики, на (умеренные) аплодисменты публики, произведения эти по милости “отсутствия центрального лица” (героини) проходили в атмосфере довольно прохладной, и все, что составляло блеск и роскошь спектакля, отправлялось почти сразу в склады, где декорации, костюмы и реквизиты тихонечко разлагались, уже никогда не видя больше света рампы.

Бедная, бедная честолюбивая, щедрая, героически настроенная Ида! Где-то она теперь, что с ней? Говорят, она живет в Англии и всецело отдалась благотворительности. С парижского горизонта она исчезла бесследно. Даже ее нарядный особняк на Place des Etats Unis4 продан и срыт до основания. Что касается меня, то я храню о ней память, в которой доминируют чувства признательности и почтения, но совсем отсутствуют восторг, любование (admiration). Характерно, что ни один образ, созданный ею, не живет в моей памяти, — вроде того, как живут образы, созданные Цукки, Павловой, Дузе, Станиславским, Давыдовым и т. д. ... Но да останется здесь сказанное строго между нами или, если найдете нужным, “сдайте в архив”. Но я не желал бы, чтобы эти строки стали общественным достоянием, чтоб каким-либо путем они дошли бы до самой Иды и явились бы еще одной чашей горечи, отравляющей ее годы старости. Таких чаш ей, вероятно, пришлось испить немало, и, пожалуй, самой горькой была та чаша самосознания, но, возможно, что она и до конца не сознавала своей ошибки и тешила себя мыслью, что она “великая артистка”.

Однако довольно этого “доноса”. Вы несомненно устали его читать.

Обнимаю Вас, милый Алексей Николаевич, и остаюсь душевно Вам преданный

Александр Бенуа


1 Весь Париж (французский).
2 “Платон мне друг (но истина дороже)”
3 “Императрица скал”, “Диана де Пуатье”, “Болеро”, “Свадьба Психеи”, “Возлюбленная”, “Ноктюрн”.
4 Площадь Объединенных Наций (французский).

Вернуться к списку писем: По адресатам
По хронологии

Ораниенбаум. Кабинет "Обезьян" в павильоне Катальная гора. 1900 г.

Суета. Юдифь с головой Олоферн (Карло Сарачени)

Азбука Бенуа: О


Главная > Переписка > А.Н. Савинову 1959 год.
Поиск на сайте   |  Карта сайта